Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

Биппа шумно потянул носом:

— Плохо пахнет. Как Гурра пахнул. Биппа не хочет туда.

— Биппа подождет здесь, — начал Инбар.

— Нет! — Мельтер упрямо мотнул головой. — Биппа не останется один. Биппа пойдет. Просто не будет нюхать носом.

— Как ты собираешься не…

— Биппа будет дышать ртом! — объявил мельтер с торжеством решившего теорему мудреца. И широко открыл рот, как лысач на водопое.

Инбар посмотрел на Томаса. Томас пожал плечами.

Они вышли к ручью, около которого стояла полуразвалившаяся хибара, а впереди теснились невысокие холмы. Ручей мелкий, неглубокий, с мутной водой — бурой не от глины. Вдоль берега лежали раздутые тела. Двое в воде, лицом вниз. Один на берегу, в позе человека, до последнего пытавшегося куда-то уползти.

Томас сглотнул. Он видел мертвецов. Но чтобы так — десятками, разбросанных как тряпичные куклы — не видел.

Инбар шел вперед, осторожно ступая и оглядываясь по сторонам. Он явно строил картину того, что тут произошло.

Мельница показалась из-за поворота реки. Вернее, то, что от нее осталось: обгорелые стены, рухнувшее колесо, перекошенная крыша, просевшая внутрь, как сломанный хребет. Вокруг — поле. И на поле — трупы.

Десятки. Может, сотня. Тела в доспехах, тела без доспехов, тела, с которых содрали все, вплоть до исподнего. Голые, уже почерневшие, объеденные — лисы, вороны, крысы и кое-кто покрупнее здесь уже поработали. Над полем висело жужжание мух — густое, маслянистое, как будто воздух загустел и обрел голос.

Биппа издал звук. Не слово — низкий протяжный стон, от которого задрожала земля под ногами. Мельтер попятился, прикрыв рот ладонью.

— Тихо, — сказал Инбар. — Тихо, здоровяк. Они мертвые. Не обидят.

— Биппа знает. — Голос мельтера дрожал. — Биппа не боится. Биппа… Биппе плохо. Зачем они так?

Вопрос был задан с такой детской растерянностью, что Томас на секунду забыл о запахе.

Инбар не ответил. Он уже обходил поле, читая его, как опытный охотник читает следы. Томас видел, как меняется его лицо: из настороженного — в сосредоточенное, из сосредоточенного — в профессионально-равнодушное. Солдат. На своей территории.

— Иди сюда, — позвал Инбар.

Томас подошел. Инбар стоял на краю поля, у вытоптанной полосы шириной в двадцать шагов. Земля была взрыта копытами — глубоко, рвано, как будто стадо быков пронеслось по ней на полном ходу.

— Атака конницы, — сказал Инбар. — Тяжелая. По следам видно: кованые копыта, широкий шаг. Боевые кони, не мулы. Шли с юга, вот оттуда. Там начали. — Он указал на борозды. — Строем. Клин, может, два. Разогнались здесь, — палец отчертил линию, — ударили вон там, у мельницы.

Он обошел здание.

— А вот тут стояла пехота. Видишь?

Томас присмотрелся. Ямы в земле — ровные, одинаковые, через равные интервалы.

— Ямки от пик? — спросил он.

— Это упоры. Пикинер втыкает древко в землю, упирает пяткой, наклоняет вперед. Получается стена. Тут их стояло… — Инбар прикинул расстояние. — Человек триста. Может, четыреста. В пять-шесть рядов.

— Много.

— Достаточно, чтобы остановить конницу. Но не в этом дело. Посмотри на фланги.

Томас проследил за его рукой. Ямы от пик загибались — сначала прямая линия, потом дуга. Полумесяц. Рога полумесяца смыкались за мельницей, охватывая поле с двух сторон.

— Мешок, — сказал Инбар, и в его голосе Томас уловил что-то похожее на уважение. — Классический мешок. Конница ударила в центр, центр прогнулся, фланги сомкнулись. Кто бы ни командовал этой пехотой, он знал, что делает.

— Или кто-то, кому хватило смелости, — тихо сказал Томас.

— Одно другому не мешает. — Инбар пнул обломок щита, перевернул. — Итого: конница ворвалась в мешок, пикинеры сомкнулись, всадники увязли. В стене пик конь не преимущество, а ловушка. Ни развернуться, ни ударить, ни отступить. Расстреляли из арбалетов, добили пехотой. Резня.

Он замолчал. Потом добавил:

— Дисциплинированная резня. Ополченцы так не работают. Тут нужна выучка.

Томас слушал вполуха. Он уже видел то, чего не видел Инбар.

Белые плащи.

Грязные, втоптанные в землю, изодранные. Но узнаваемые: белая ткань с фиолетовой монограммой. Две буквы: «LL». Лорды Лангобары.

Он остановился.

Инбар говорил что-то еще — о траектории удара, о том, как арбалетчики работали по конной массе, о дисциплине пикинеров, не дрогнувших перед рыцарями. Голос его звучал все дальше, как будто мир уплывал, и оставались только поле, трупы и белые плащи с фиолетовым вензелем.

— …фланговый удар конницей, скорее всего орденская. Видишь, вот тут подковы другого образца, более легкие, я сам такие покупал. Они ударили по рыцарям сбоку, когда те уже увязли в пехоте. Кто это сделал — профессионал. Черт возьми, это было красиво. Томас? Эй, Томас! Ты чего?

— Это были мои, — сказал Томас.

Инбар оборвал себя на полуслове.

— Что?

— Мои. — Голос был ровный. Не дрожал. Просто ровный, как линия горизонта. — Это была армия моего отца. Лангобары.

Тишина. Ветер шевелил траву, и мухи жужжали, и где-то за рекой каркала ворона